Некоторые люди побаиваются этой даты, хотя, скорее всего, дело в банальном историческом совпадении. По одной из версий, свою сомнительную репутацию «пятница, 13-е» приобрела из-за событий, случившихся в начале XIV века, когда на рассвете этого дня (причем, в октябре) по приказу короля Филиппа IV Красивого были арестованы все тамплиеры Франции. Но сегодня мы не будем копаться в архивах (все документы следствия, кстати, сохранились) и выяснять тайные пружины событий. Поговорим о другом. Большинство из нас узнали историю тамплиеров и Филиппа не из учебников, а, прочитав блистательную серию романов Мориса Дрюона «Проклятые короли». Писатель внимательно изучал хроники, но все же пожертвовал некоторой долей исторической правды ради литературы. Что же в книгах французского классика происходит не так, как было в действительности?

Начнем с самого Филиппа. Вот что сказано о нем во вступлении к первой книге серии «Железный король»: «День ото дня золотые монеты становились все легче весом и стоили все дороже. Ужасающе тяжелым было бремя налогов. Экономические кризисы вели к разорению и голоду, что, в свою очередь, вело к возмущениям, которые король топил в крови. Этот невозмутимый и жестокий владыка вынашивал мысль о национальном величии Франции. При его правлении Франция была великой державой, а французы – несчастнейшими из людей».

Эта мрачная картина все-таки является преувеличением. Стремясь покрыть расходы казны, Филипп действительно прибегал к девальвации монеты. Известен и знаменитый парижский бунт 1306 года, связанный как раз с обесцениванием денег. Но в целом обстановка была достаточно спокойной. Что касается голода, то, по оценке современных историков, XIII век вообще обошелся без этого бича бедноты. Другой вопрос, что в разных слоях общества набор продуктов на столе отличался. Крестьяне, в основном, питались хлебом, кашами и похлебками, а дворянству все это заменяло мясо.

Что касается отношения Филиппа Красивого к крестовым походам, то оно не было таким однозначным, как у Дрюона. Он не отказался от этой идеи совсем, но находился под впечатлением взглядов итальянского ученого, философа и алхимика Раймунда Луллия, который был далек от того, чтобы рубить всех неверных в капусту. Кстати, Филипп был очень религиозен и под роскошными королевскими одеждами носил власяницу (грубая одежда аскета — ред.)

Перейдем к одному из ближайших советников Филиппа Ангеррану де Мариньи. Дрюон пишет: «Сиятельный этот вельможа, на шесть лет старше короля, ниже его ростом, но обладавший столь же внушительной осанкой, был отнюдь не благородного происхождения. Этот нормандский горожанин, прежде чем стать сиром де Мариньи, назывался просто Ангерраном Ле Портье».

Во-первых, Мариньи здесь значительно старше, чем был на самом деле. По мнению одного из самых авторитетных французских историков Жана Фавье, будущий коадъютер королевства родился в 1275 году, то есть в 1314-м ему было не 52 года, как указывается в книге, а всего лишь 39.

Сведения о происхождении Мариньи взяты писателем из хроник, но архивные документы их опровергают. Он и в самом деле родился в Нормандии, но отец его был мелким рыцарем и королевским чиновником в превотстве Андели. А первая часть их родовой фамилии — Ле Портье напоминает о том, что прадед Ангеррана Гуго обладал наследственным правом охранять одни из четырех ворот герцогского замка в Льонс-ля-Форе.

Другая неточность касается семьи коадъютора. Во втором романе серии сказано: «Жанна де Сен-Мартэн, крестница покойной королевы Жанны, жены Филиппа Красивого, жила в состоянии непрерывного восхищения перед своим супругом и посвятила себя преданному ему служению». Мариньи действительно был женат на Жанне де Сен-Мартэн и имел от нее двоих детей. Но к тому времени, когда происходит действие «Узницы Шато-Гайяра», она давно умерла, а Ангерран женился на Алис де Монс, кузине маршала Франции Жана де Гре. Вторая супруга родила ему двух сыновей и двух дочерей.

Наконец, один из самых мрачных персонажей Дрюона – Гийом де Ногарэ. Складывается впечатление, что этот человек существует в каком-то вакууме и не способен думать ни о чем кроме интересов королевства. Частной жизни у него вообще нет, а родственники появляются лишь тогда, когда дело доходит до наследства. «Ногарэ жил в некоем вымышленном мире, где мерилом всего была государственная польза. Отдельные личности ничего не значили в его глазах, да и себе самому он не придавал никакого значения», — рассказывает о нем Морис Дрюон.

Нельзя сказать, что этот портрет не соответствует действительности, но в нем не хватает красок. Ногарэ и в самом деле был фанатично предан Филиппу, а через него Франции, но на первом месте для него находился все же не монарх. Это явствует как из его переписки с королем, так и из частных писем друзьям. Так, по дороге в Италию (итогом этой поездки стало низложение папы Бонифация VIII), он писал Этьену де Суизи: «Каждый день я молюсь Господу. Если цель моя ему не угодна, пусть остановит меня с помощью моей смерти или как-то иначе». Вера у Ногарэ порой доходила до экзальтации, да и в своих политических сочинениях он далек от хладнокровия. «Нервная латынь», — охарактеризовал его стиль исследователь Эрнест Ренан.

Государством жизнь хранителя печати не ограничивалась. Он был женат, имел троих детей и, видимо, был очень привязан к семье. Во всяком случае, знаменитое церковное отлучение беспокоило Гийома еще и потому, что имущество отлученного человека после его смерти подлежало конфискации. Иными словами, он боялся оставить жену и детей ни с чем. Завещание Ногарэ составил в феврале 1310 года и подписал в присутствии короля.

Скончался канцлер, скорее всего, от естественных причин – ни проклятие великого магистра, ни яд графини Маго тут не при чем. Мессир Гийом покинул этот мир за год до знаменитого костра на Камышовом острове и, разумеется, никак не мог руководить следствием по делу о супружеской измене королевских невесток.

Все эти персонажи, безусловно, заслуживают того, чтобы рассказать о них больше. Тем более, что именно в ту эпоху закладывались во Франции основы государства, а некоторые идеи, сформулированные в то время, дождались своего часа только во второй половине XX века. Подробности – в следующий уик-энд.

Галина Кириллович