Одна из версий пожара на складах боеприпасов в Калиновке — подрыв с использованием дрона. Для того, чтобы узнать насколько это возможно и как вообще противодействовать подобным актам, мы пообщались с профессиональным разведчиком и мастером диверсий, на счету которого десятки успешных боевых заданий. По понятным причинам, мы не можем указать его имя и фамилию.

— Скажите пожалуйста, насколько возможным является подрыв склада при помощи дрона? И вообще — как можно было бы устроить подобную диверсию?

— Ну, начну с того, что не побывав на месте, я не могу сказать как именно эти склады можно наиболее эффективно атаковать. Вариантов сотни, и все они зависят от определённых особенностей. Но скажу так, если выбирать наиболее простой, не требующий какой-то особой подготовки, то это, без сомнения, коптер.

— Как это могло произойти?

— Во-первых, я бы отмёл специализированные дроны, которые предназначены для подобных целей. «Специализированный» — это большой такой квадрокоптер, который может поднять вес около десяти килограммов, оборудованный системой дистанционного сброса. Во-первых, штука приметная, полёт на ней будет однозначно замечен и большой риск того, что в итоге машина будет сбита, не успев выполнить миссию.

— Вы пользовались подобными аппаратами?

— Простите, но я не могу рассказывать чем и как пользовался. Давайте просто остановимся на том, что имею очень хорошее представление как это всё работает.

— Ок, давайте. Так вы хотите сказать, что использованы были бытовые квадрокоптеры?

— Ну, не могу это утверждать, но я бы делал так. Поймите, в том случае, если это диверсия, у исполнителей и так большие риски, связанные с доставкой взрывчатых веществ. Можно, конечно, сделать и из подручных средств взрыв-пакет, способный сдетонировать вещества, находящиеся на подобном складе, но он был бы крайне нестабильным. Да и не работают так профессионалы. Так что пластид и взрыватели были провезены, а такие действия всегда связаны с определённым риском. Рисковать ещё больше, доставляя боевой дрон не вижу никакого смысла.

— То есть можно предположить, что квадрокоптер вообще был куплен в Виннице?

— Коптеры. Не один, а несколько, я объясню почему. Как проводится данная операция? Сначала намечаются цели. То есть, проводится разведка. Делается от одного до трёх пролётов над территорией и ведётся запись, которая потом детально разбирается. По записи определяются места с вероятным скоплением наиболее взрывоопасных средств, они и становятся целями. На такой огромной территории таких целей может быть 3-4, брать только одну рискованно — вдруг не взорвётся, вдруг пожар не перекинется, да много «вдруг». После этого берутся коптеры и начиняются минимальными зарядами, которых хватит на детонацию боеприпасов. Потом дело техники — взлёт, подлёт к цели, взрыв. Главное — координация действий.

Теперь вернусь к вашему вопросу. Конечно же, на месте следователей СБУ, я бы проверил все точки по продаже подобных аппаратов в Виннице — чем чёрт не шутит, но рассчитывать на такую грубую ошибку не стал бы. В наше время, когда кругом стоят камеры и ведётся запись, покупать оборудование на месте — это очень глупо. Скорее, они были привезены. В этом же нет ничего такого — обычный квадрик, никто и не спросит, даже если будут проверять машину или багаж.

— А как можно противодействовать такой атаке?

— Контролировать воздушное пространство над режимным объектом и сбивать всё, что над ним летает. Но при этом надо понимать, что на такой огромной территории делать это крайне сложно.

— А какие другие варианты диверсий могли применяться?

— Да какие угодно! Я просто описал самый простой, который не требует использования агента и физической разведки территории. Но в любом случае, должен быть проверен весь персонал базы, а также их родственники — не разбогател ли кто-нибудь внезапно, не пропадал ли кто-то из служащих, или из их родственников, не имеют ли контактов с российскими жителями, проверил бы личные переписки и звонки. Это огромная работа, но она должна быть проведена, даже если имела место диверсия с использованием коптеров.

— Какие ещё советы вы можете дать?

— Да там ребята и сами прекрасно знают как поступать в подобных случаях. Рекомендовал бы не зацикливаться на одной версии, а накидать их с десяток, обозначить круг работ, создать рабочие группы и проверять всё сразу. Диверсантов уже, скорее всего, не возьмут, но если кто-то внутри им помогал — это необходимо выяснить как можно быстрее, пока человек не сбежал, или его не ликвидировали. Так что времени мало.

— Но всё таки, что можно сделать, чтобы подобные акты, как взрыв складов, или недавние подрывы машин в Киеве — чтобы их не было?

— Работа, поверьте мне, ведётся постоянно. Но всё дело в том, что противостоять терракту крайне сложно. А чтобы их не было вообще, придется вводить такой тотальный уровень контроля, что общество попросту возмутится. Вот в данном случае, давайте смоделируем ситуацию. Группа из четырёх человек, отдельно друг от друга, приезжают в город, провозят пластид и детонаторы. Молча встречаются в намеченном месте и молча делают дело. Не держат никакой связи, поэтому никак не перехватить их разговоры, а соответственно — никак не узнать о намерениях. Всё, задание выполнено.

— Ок, спасибо большое за интервью.

Беседу провёл Виктор Сокуренко