Национальная Ассамблея приступила к обсуждению проекта закона о внутренней безопасности. Он должен прийти на смену режиму чрезвычайного положения, который действует во Франции с ноября 2015 года и был введен после двойного теракта в Париже – на стадионе и в концертном зале «Батаклан». С тех пор ЧП несколько раз собирались отменять, но текущая ситуация постоянно вносила коррективы. Например, отказаться от чрезвычайного положения помешал теракт на Английской набережной в Ницце 14 июля 2016 года, когда грузовик врезался в толпу гуляющих.

Эммануэль Макрон сделал отмену чрезвычайного положения пунктом своей предвыборной программы, но взамен пообещал принять меры, направленные на повышение безопасности граждан. Об этом он, в частности, говорил во время дебатов с Марин Ле Пен, требовавшей намертво замуровать границы. Идеи президента нашли отражение в проекте нового закона, который уже начали критиковать правозащитники, полагающие, что документ мало отличается от закона о ЧП. Но сначала о том, что представляет собой чрезвычайное положение во Франции, и как мы при нем живем.

Суть ЧП в том, что министр внутренних дел и префекты департаментов получают полномочия по частичному ограничению гражданских свобод. Например, полиция может проводить административные обыски у подозрительных лиц в любое время суток, задерживать их на срок до четырех часов, заключать под домашний арест. Во время обысков разрешается копирование информации, содержащейся на электронных носителях. Правда, если подозрения не подтвердились, все сделанные копии должны быть уничтожены. В противном случае, сохранить и использовать полученные данные должен разрешить суд.

Власти также имеют право запретить различные уличные акции – от манифестаций до праздников и ярмарок, если сочтут, что их участники могут стать мишенями для террористов. Не исключается ограничение дорожного движения, проверка документов у прохожих и автомобилистов, запрет деятельности различных ассоциаций и закрытие культурных и общественных центров в случае распространения там радикальных идей. Кроме того, при режиме ЧП может быть усилена охрана государственных и политических деятелей и создан «периметр безопасности» вокруг административных зданий.

При этом закон о чрезвычайном положении, впервые примененный в 1955 году во время Алжирской войны, сейчас действует в более мягком варианте. Например, запрещено ограничивать свободу прессы и использовать военные суды. Эти положения, которые применялись прежде, теперь признаны антиконституционными. А чтобы не допустить перегибов, вся процедура проводится под жестким парламентским контролем.

Скажу сразу, что на бытовом уровне чрезвычайное положение не особенно заметно. В первые дни после терактов на улицах можно было встретить полицейские и военные патрули, а при входе в торговые центры охрана проверяла сумки. В последнее время я ничего такого не замечала. С проверкой документов тоже ни разу не сталкивалась. Правда, как объяснил мне знакомый, долгое время проработавший в жандармерии, людей европейской внешности останавливают только при наличии ориентировки или возникновения подозрений (например, странного поведения). Логика в этом есть: большинство террористов все-таки не европейцы. Несколько строже стал контроль на вокзалах и в аэропортах (Шенгенское соглашение такое позволяет), но это тоже избирательная мера. Просто пограничная полиция может подвергнуть более тщательной проверке человека, вызвавшего вопросы.

Что касается запрета уличных мероприятий, то государство не злоупотребляет этим правом. Например, манифестации против реформы трудового законодательства, которые правительство совсем не радуют, спокойно проходят во всех регионах. Единственный крупный запрет, который имел место, это отмена ежегодной ярмарки в Лилле прошлой осенью. Это событие заменили скидками в магазинах. Зато в этом году ярмарка благополучно состоялась.

Продолжение следует…

Галина Кириллович