В воскресенье во Франции завершилась электоральная кампания, полностью перекроившая политическое поле страны.

Второй тур выборов закрепил то, что стало ясно уже после первого – Эммануэль Макрон вновь одержал убедительную победу. Вернее, победило основанное им движение La République en marche, объединившееся со своим союзником Modem. Вместе они получили абсолютное большинство в Национальной Ассамблее – 350 мест из 577 возможных. Вторыми, но с сильным отставанием, идут республиканцы, отвоевавшие 113 депутатских кресел. Социалисты, у которых теперь всего 29 мест, выглядят очень бледно. А Национальный фронт, еще недавно казавшийся грозной силой, получил всего восемь мандатов, хотя недавний кандидат в президенты Марин Ле Пен в парламент прошла. За нее проголосовали в Па-де-Кале, на севере страны (во Франции мажоритарная система, а не партийные списки). А вот ее соратник и одно из самых медийных лиц Нацфронта Флориан Филиппо выборы проиграл. В этом он не одинок. Компанию Филиппо составили сразу несколько бывших министров социалистического правительства. Да и в целом, в этом составе Национальной Ассамблеи будет мало знакомых лиц. Зато появились новички, впервые пробующие себя на депутатском поприще – в основном, из числа сторонников Макрона.

Что из всего этого следует? Во-первых, французы вновь показали, что, при наличии ясной альтернативы, предпочитают модерн архаике, и не забыли об основных республиканских ценностях. Не так давно я интересовалась у знакомых, чем они особенно гордятся в своей стране, и большинство назвали демократию. Ясно, что это не пустые слова.

Во-вторых, Эммануэль Макрон получил карт-бланш на проведение той внутренней и внешней политики, которую он считает правильной. При такой немногочисленной оппозиции, это не составит труда. Причем, даже неясно, какой именно она будет. Например, республиканцы, по ряду вопросов, вполне могут поддержать президента и его правительство.

Поэтому и, в-третьих, важно, чтобы у Макрона и его сторонников не возникло ощущения, что они держат бога за бороду. Хотя в обществе, привыкшем критично относиться к любой власти, это вряд ли возможно. Но, как бы то ни было, а настало время решать те проблемы, которые не смогли сдвинуть с мертвой точки республиканцы и социалисты. В первую очередь, это экономическая стагнация, высокий уровень безработицы и исламские радикалы, изъясняющиеся с миром с помощью террора. Во время предвыборной кампании, Эммануэль Макрон говорил о снижении налогов для бизнеса (особенно небольшого), чтобы стимулировать экономику. Учитывая, сколько мелких предпринимателей терпят убытки и разоряются, делать это надо быстро. То же касается и мер по предотвращению терактов. Французы поверили Макрону, а не Ле Пен, которая призывала наглухо закрыть границы. И это доверие надо оправдать. Если этого не произойдет, на арену вновь выйдут популисты и справиться с ними будет гораздо сложнее.

В четвертых, новая победа Макрона, безусловно, является большим плюсом для Европы, потрясенной итогами британского референдума. Французский президент – сторонник укрепления Евросоюза и придания ему более четких форм. А поскольку Макрон уже показал себя искусным политиком, есть все предпосылки для оптимистичного сценария. По крайней мере, если предстоящие выборы в Германии не принесут каких-то сюрпризов и канцлером останется Ангела Меркель или кто-то из ее соратников.

Ложкой дегтя в этой бочке меда является низкая активность французских избирателей. Многие настолько разочаровались во всех политических силах, что так и не дошли до избирательного участка. За этих людей Макрону и его партии предстоит побороться, а сделать это можно (и тут мы возвращаемся к пункту три), только выполнив основные предвыборные обещания. В исторически скептичной Франции другого пути нет.

Хотя прямого отношения к Украине французские выборы не имеют, но и для нее успех Макрона – хорошая новость. И не только потому, что Россия ставила на Ле Пен. Просто в Европе, наконец, появился лидер, готовый называть вещи своими именами, что и было продемонстрировано во время встречи с Путиным в Версале. От нее осталось стойкое впечатление, что слова Макрона о «красной линии», за которую не следует заходить, относились не только к Сирии и Башару Асаду. Особенно, если вспомнить его жесткую характеристику российской пропаганды.

из Франции, специально для Bereza Тодай, Галина Кириллович